Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Острова


А за окном – березы стройны
И сосны ровные стоят
Идут, как дождь, чужие войны
И лично кровная твоя.

И будет снег, и будет радость,
И неземная красота
И встретит смерть чужая правда
В галопе с пеною у рта.

И друга друг осудит строго
Полюбит жертва палача
И кто-то вдруг познает Бога,
Скользя по лезвию меча.

Проходит жизнь за нами следом
Лишь за воротами следы.
Плывет, как дым, чужое небо
Над отражением воды.

Хрустит опавшая листва
Под сапогами наших судеб...
А мы стоим, как острова,
А мы стоим, как острова,

Нас не поймут.

Но не осудят.
 

Война

 
Нельзя показывать спины –
Противник грозен и силен
И результат такой войны
Веками предопределен

Ведь мир огромен и велик
Не обойти, не рассудить…
Но я молюсь на светлый лик –
Позволь мне, Боже, победить

Мне не косить лугов и трав
Овец покорных не пасти
Я буду прав или не прав
Но я попробую спасти

Веcь мир, стоящий на краю –
Сиди и жди, лукавый бес…
И пусть рассудят нас в раю
По справедливости небес

Перегрызу хребет – и грудь
Переломлю одним крестом
И уползу в последний путь
Как победитель – со щитом

И мир, оправившись от тьмы,
День станет краше ото дня,
Затянет травами холмы…

И позабудет

Про меня.

***

Итог простой – сижу в тепле.
Кладу пасьянс, тяну вино…
А ты – кипишь в своем котле.

Ну почему тебе смешно ?!!
 

Плохо молишься

– Учитель! Учитель!

Торопливый звон кандалов и грохот ржавой тачки, подскакивающей на ухабах, подсказал Учителю, кто именно к нему приближается, еще раньше, чем раздался голос. 

– Слушаю тебя, сын мой.

Учитель неспешно остановился, поставив опоры тачки на камень.  Выпрямился.   Постоял, поджидая, когда ноющие пальцы рук и мышцы спины немного отдохнут.  Обернулся.

– Учитель!  Помнишь, ты говорил, что наш Бог – внутри нас!

Ученик был новеньким – молодым, горячим, нетерпеливым.  И совсем недавно попавшим в служение на каменоломне – судя по чистенькой полосатой робе и по настырным попыткам докричаться до Бога сразу.  Тачка, правда, новенькому досталась ржавая – от предыдущего ученика.

Преемственность поколений.

– Да, сын мой.  Внутри.

Учитель задрал голову к ласковому, теплому один-единственный месяц в году северному июльскому солнцу, и прикрыл глаза, отдыхая.  Над головой перистые облака рисовали небо в полосочку.  В каменоломне ходили упорные слухи, что когда на небе появятся облака в клеточку, врата откроются, ограды из колючей проволоки рассыплются ржавой пылью, и мерзкие сирены утренней побудки возвестят Судный День, воздающий каждому – по добытым камням его.

Учитель подобного атмосферного явления ни разу в своей жизни не наблюдал, в слухи не верил и полагал, что Судный День наступает каждое утро, только никто этого не замечает.

– Учитель, ты всегда говорил, что служение внешнее ниспослано нам в попадалово за откос от служения внутреннего…

Учитель поморщился.  Говорил он не совсем так, но следовало признать, что смысл сказанного ученик скорее ухватил, чем промахнулся.

– Ну, говорил.

– …и что возврат к прилежному служению внутреннему канает от внешнего за легальный отмаз…

Учитель вздохнул.  Ученик был молодой, безусый, и поговорку «Бог – не фраер» пока еще понимал буквально.  Бог – авторитет.

Угол.

– Говорил…

– Но я молюсь, как ты учил!  Каждый день!  Почему же я все еще здесь?...

Когда Учитель был молод и горяч, как этот отрок, он тоже часто задавал себе этот вопрос – «почему я все еще здесь?...».

А его тогдашний Учитель, царствие ему небесное, за каждый подобный вопрос подкладывал в тачку лишний камень.

– Плохо молишься, отрок. – Учитель сплюнул под ноги набившуюся в рот каменную пыль и утер пот со лба грязным рукавом арестантской робы. – Неправильно.

– А как правильно? – Искренне изумился безусый ученик, чуть не выронив тачку. – Я по триста поклонов с тачкой в день кладу!  Сто пятьдесят – на запад и сто пятьдесят – на восток!  От зари до заката арестантский устав учу!  Все посты и праздники в строгости соблюдаю…

Ученик шмыгнул носом, подтянув потуже пояс, на котором не так давно появилась новая дырочка.  Потом подумал, и чуть тише добавил:

– Даже когда их нет...

Учитель устало посмотрел на камни, сложенные в тачке горкой.  Белая каменная пыль, напоминавшая о том, что все в мире – тщета и суета сует, давно пропитала робу Учителя насквозь, сделав ее из полосатой – практически однотонной.

– Понимаешь, отрок…  Бог не фраер.  Бог торопливых не любит. – Учитель обвел рукой просторный, как вольер для динозавров, карьер каменоломни. – Вот когда ты три таких котлована выроешь, весь гранит в щебенку измельчишь, на вагонетки ее погрузишь…

Учитель прищурился, разглядывая солнце.  Солнце стояло еще высоко.  Арестанты работали.

– …и все вагонетки на себе вывезешь, – Учитель вздохнул, – вот тогда ты, сын мой, начнешь молиться правильно.

Помолчал, и добавил:

– От всей души.

И взялся за тачку.